Почему украинские документалисты устали от войны и какие темы сейчас интересуют кинематографистов – об этом
#Виталий_Манский поговорил с режиссером Надеждой Парфан, автором фильма «Поет Ивано-Франковсктеплокоммунэнерго».
Всего в двухстах километрах от Петербурга находится уникальная железная дорога. Она соединяет города Тихвин и Будогощь. Интенсивность движения на этом перегоне одна из самых низких в Европе — лишь раз в неделю по этой дороге ходит поезд с одним единственным вагоном. Утром — туда, вечером — обратно.
Вдоль этой железнодорожной ветки стоят деревни и посёлки. Сухопутной альтернативы этой «дороге жизни» пока нет. Только недавно в этих краях начали восстанавливать грунтовую дорогу, разбитую ранее лесовозами. Но пока состояние её такое, что проехать можно только на вездеходе.
К тому же, как считают местные жители, со строительством дороги власти опоздали — все, кто мог, эти места уже давно оставили. Ведь выжить в такой глуши могут лишь самые стойкие.
Березники — один из самых загадочных городов России. Внешне так похожий на многие индустриальные центры, в своих недрах он изрыт бесчисленными туннелями шахт, которые словно образовали ещё один, уже подземный город. Он постоянно напоминает о себе огромными провалами в грунте и трескающимися домами. При этом никто точно не знает, где и когда в следующий раз раздвинется земля и к каким последствиям это приведёт.
В северном портовом городе Архангельске, каждую зиму народ выходит на лёд. Жизнь на семи островах, на которых живут десятки тысяч людей, зимой оживает. Ведь по льду своим ходом можно спокойно добраться в город. Так русла рек превращаются в накатанные автобаны, по которым поморы едут и идут по своим делам хоть в Архангельск, хоть в Северодвинск.
Самый крупный остров — Кего, он расположился в двух километрах, напротив центральной набережной города. Жители острова учатся и работают в Архангельске, так как на острове работы никакой нет. Вот и ходят они по ледяной «дороге жизни», этот маршрут местные сами так и называют. Но на их пути то и дело встает преграда. Корабли и ледоколы проходят по фарватеру вдоль Архангельска, постоянно отрезая людей вместе с их делами от большой земли.
Жители островов придумали на русле переправу. Это — доски, которые как мостки укладываются прямо на кильватерный след ледокола. Для этого установлено дежурство, и существует специальная технология, отточенная десятилетиями.
Это история про село Большой Куналей, которое недавно, в июле этого года, официально признали «Самой красивой деревней России». Б.Куналей находится в Бурятии, за Байкалом, в очень красивых местах. В селе проживают потомки старообрядцев, выселенных сюда из Подмосковья, 260-270 лет назад, после Церковного раскола и последующих репрессий. В Бурятии они освоили заброшенные болотистые земли, умудрились не поссориться с коренным населением, кочевыми бурятами, а в советское время — несмотря на жестокие репрессии — тоже выжили, выстояли и даже вывели новообразованный колхоз в миллионеры. www.currenttime.tv/a/29470392.html
1:15 — Как поведут себя в Балтии местные русские в случае нападения России.
7:02 — Новая концепция национальной безопасности Латвии.
14:17 — НАТО и Россия вступили в новую гонку вооружений (инфографика).
18:51 — Возможно ли примирение Балтии и России?
Взваду скоро исполнится 880 лет. И все это время здесь ловили неводом рыбу. Профессия передавалась от отца к сыну. Так было до недавнего времени, пока рыбное законодательство не стали ужесточать.
Промысловый лов дело и так затратное, у рыбаков все своё: ИП, лодки, сети — всё это стоит денег. А тут ещё ограничения и бюрократия. С таким грузом выходить на ловлю желания у местного населения становится всё меньше, так как оправдать затраты им все сложней. Если исчезнет промысел, то и рыбацкая деревня долго не протянет.
В таежных горах Южного Урала, в царстве лесов, мошки и заповедных мест, живут люди, занимающиеся древней профессией — бортничеством. Они делают самую сладкую работу, но жизнь у них не сахар. Что бы раз в году достать с высоты 5 этажного дома дикий пчелиный мёд, они с риском для жизни целый год ползают по деревьям, строят для пчелиных семей дома, и охраняют медоносные дупла от медведей. В этих краях это — единственная прибыльная работа.
Правильный дикий мёд стоит целое состояние — около 3 000 рублей за килограмм. Его ценят и на государственном уровне, бортевой мёд обязательно включают в рацион космонавтов МКС. Для российской глубинки дикий мёд — настоящее сокровище.
На границе с Брянской областью есть Новозыбковский район, который больше всех в России пострадал после аварии на чернобыльской АЭС. После трагедии, эта местность была поделена на зоны, которые назвали по степени зараженности: отчуждения, вынужденного переселения и добровольного переселения. А жителям, которые остались, стали платить ежемесячную чернобыльскую пенсию. Тысячи остались, уехали десятки, многим просто некуда и не на что было переселятся.
Прошло 33 года, и власти решили, что радиация из района и его зон просто испарилась. Статус заражения стали занижать, а пенсии сокращать. Такая реформа коснулась десятков тысяч человек, многие из которых, за годы жизни в зоне, получили множество тяжелых заболеваний, связанных с повышенным радиационным фоном.
Но самое интересное, что зараженные могильники существуют до сих пор, а в некоторых местах, где живут люди, есть превышение вредных веществ. Мы замерили концентрацию опасных веществ, увидели, как сегодня живут люди в самом пострадавшем от Чернобыля российском районе, где жить и сегодня опасно для здоровья.